Ответ в темуСоздание новой темыСоздание опроса

> Алапаевск. Эпизоды гражданской войны, И о Романовых немножко
beze
Дата 23.09.2016 - 20:00
Offline



Ветеран форума
***

Профиль
Группа: Пользователи
Сообщений: 814
Пользователь №: 4
Регистрация: 8.09.2008



Рейтинг:
(0%) -----


Взято из книги «В боях и походах». Свердловское книжное издательство. 1959

ФЕДОТОВ ВИКТОР СЕМЕНОВИЧ-в прошлом рабочий Алапаевского завода, член КПСС с 1919 года, активный участник Октябрьской революции и гражданской войны. На Восточном фронте командовал отрядом Алапаевского союза молодежи, был бойцом полка Красных Орлов, командиром транспорта 29-й дивизии. В настоящее время — персональный пенсионер, почетный моряк Черноморского торгового флота.

ПОКОЛЕНИЕ ПОБЕДИТЕЛЕЙ
Нелегкая судьба выпала на долю моего поколения. Многие из нас, в том числе и пишущий эти строки, еще не успели снять солдатских шинелей и матросских бушлатов после первой мировой войны, как пришлось снова идти на войну.
Помню, добирались мы до дому с фронта в товарных и пассажирских вагонах, набитых так, что за кипятком, лазили в окна (в двери выйти было невозможно). Ехали на крышах и буферах вагонов, как попало. И едва появились в родных краях, как снова: «По вагонам!»
Каждый из нас, участвовавший потом и в Великой Отечественной войне, является тем «ровесником», к которому обращается в своих стихах Алексей Сурков:
Погляди-ка, не наши дети ли
Жгут костры на ночном привале?
Как состарились — не заметили,
Будто целый век воевали.
Нами убраны сора грудищи,
Ветер вел нас в дымные дали,
Мы за пять поколений будущих
В наш недолгий век отстрадали.

Эти стихи — поэтическая биография моего поколения.
Вернулся я в Алапаевск из старой армии в январе 1918 года и на другой же день вступил в существовавший уже в то время в городе Социалистический Союз Рабочей Молодежи.
На Урале было тогда тревожно. По деревням рыскали кулацко-эсеровские банды, а на Южном Урале вновь собирал свои потрепанные силенки атаман Оренбургского казачьего войска Дутов. К весне обстановка осложнилась. Алапаевский комитет большевиков решил увеличить красногвардейский отряд военного комиссара Алапаевска Сергея Павлова. Председатель союза молодежи Алеша Серебряков предложил послать в отряд членов союза. Посоветовавшись, решили, что следует пойти и мне, как члену комитета, для примера другим. Офицеров-большевиков у нас было мало, один Сергей Павлов. Унтер-офицеры же, рядовые солдаты и матросы старой армии считались как бы военными специалистами. Они работали инструкторами, командирами среднего звена.
Вскоре отряд Павлова пополнился молодежью. В него вступили члены союза и связанные с ними молодые ребята Александр Мячев, Евгений Карелин, Иван Киселев, два двоюродных брата Тартачевых, пулеметчик Иван Маслов, впоследствии начальник пулеметной команды отряда, и другие. Мне, как стрелку, Павлов поручил обучать новичков. В отряде было организовано специальное подразделение союза молодежи. Меня избрали его командиром.
Помимо обучения и операций против появившихся в окрестностях Алапаевска кулацко-офицерских банд, наш отряд нес наиболее ответственные караулы. Охраняли склад оружия, помещавшийся в бывшем магазине Рослова по Протопоповской улице.
Ответственная караульная служба повышала бдительность молодых, еще не закаленных бойцов нашего отряда, укрепляла дисциплину в его рядах. Позднее несли караул у князей Романовых, содержавшихся в школе.
С революции 1905 года за Алапаевском заслуженно установилась репутация «красного большевистского города». Уральский комитет большевиков и Уральский Совет знали, куда выслать князей Романовых. Они верили, что алапаевские большевики и рабочие не позволят этому воронью разлететься за границу.
Это доверие областного комитета большевиков и областного Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов трудящиеся Алапаевска полностью оправдали. Они хорошо понимали политическое значение порученного им задания. Рабочие с ненавистью относились к свергнутой царской династии, но были дисциплинированными и бдительными в выполнении возложенного на них ответственного поручения.
Гуманное отношение партии большевиков и Советской власти к побежденному врагу проявилось в том, что первоначально князья пользовались в Алапаевске полной свободой. Из школы они без конвоя, но под наблюдением одетых в штатское работников чека, ходили по городу. Князья часто заходили в церковь, обычно Алексеевскую, и делали вид, что усердно молятся. Во дворе школы была построена небольшая часовенка, в которой они по утрам и вечерам распевали молитвы. В действительности же там плелись сети контрреволюционного заговора. А старики и старухи из обывателей, местная буржуазия Алапаевска и кулачество из окрестных деревень проливали слезы, глядя на эти «спектакли».
Чека арестовала пробравшуюся в Алапаевск под видом сестры милосердия какую-то бывшую фрейлину «ее императорского величества». Потом были задержаны несколько гвардейских офицеров. Арестованные сознались, что они засланы в Алапаевск контрреволюционной организацией, подготовляющей освобождение и побег Николая с семьей из Екатеринбурга, Михаила из Перми и группы князей, находившихся в Алапаевске.
Местный комитет большевиков принял решение перевести князей на положение заключенных. До этого охрану школы, где они жили, несли бойцы из разных отрядов Красной гвардии Алапаевска. Были караульные даже из отряда левых эсеров. Сергей Павлов, вызвав меня, предложил с этого времени караул у князей и у склада оружия нести только нам. Причем по всем правилам устава караульной службы.
Введение нового режима пришлось не по нраву князьям. Мы перестали пускать князей не только в город, но и во двор. «Спектакли» в дворовой часовенке тоже запретили.
Уже на второй час после моего вступления в караул разводящий доложил мне:
— Сергей Романов требует, чтобы начальник караула пришел к нему. /
Я приказал разводящему через 15 минут привести Романова ко мне. Когда его ввели, предложил сесть и спросил, что ему нужно. Романов, возбужденный, повышенным, крикливым тоном сказал, что я завел какие-то «странные тюремные порядки». От имени князей он заявил «протест» и потребовал отменить «этот каторжный режим».
Пришлось вежливо, но твердо разъяснить, что никаких коллективных жалоб и заявлений заключенных начальник караула принимать не может и не будет. К этому добавил, что новый порядок установлен не мной, а приказом начальника гарнизона. Разъяснил также, что в Красной гвардии существует революционная воинская дисциплина и нарушать ее никому не позволено.
Обозленный Романов снова заявил, что я ввел «издевательский, варварский порядок». Пришлось ответить, что своего устава караульной службы у Красной гвардии еще нет, и караул несет службу в строгом соответствии с царским уставом. В тот момент я даже не понял всей иронии, скрытой в этих словах.
Только потом Сергей Павлов, когда я докладывал ему об этом столкновении, смеясь, объяснил мне, как зло прозвучал мой ответ. Романовым-де не нравится их собственный устав!
В городе создалась напряженная обстановка. Нам стало известно, что белочехи выступили против Советской власти и вели стремительное наступление на заводы Урала. Фронт приближался к Алапаевску. В городе активизировались контрреволюционные силы. В этих условиях по решению местного Совета князья Романовы были расстреляны.
Пулеметная команда Маслова, состоящая почти целиком из членов нашего союза и связанной с ним рабочей молодежи, сам отряд союза молодежи и другие подразделения сводного отряда Павлова готовили отборных бойцов для формирующихся в Алапаевске отрядов Красной гвардии, а позднее и частей регулярной Красной Армии.
И куда бы ни попадали потом бойцы отряда Алапаевского союза молодежи и пулеметчики Маслова, нигде они не роняли революционной славы красного Алапаевска.
Когда пленные чехоеловаки, обманутые империалистами Антанты, подняли антисоветское восстание, к нему немедленно присоединилась российская белогвардейщина. Белые захватили Челябинск и двигались на Екатеринбург. Угроза Екатеринбургу с юга непрерывно увеличива¬лась. Комитет алапаевских большевиков решил сформировать в помощь Екатеринбургу красногвардейский отряд. Командиром его назначили рабочего-металлиста унтер-офицера старой армии большевика Ивана Кушникова, а комиссаром — председателя .комитета Алапаевского союза молодежи Алексея Серебрякова.
Большинство красногвардейцев отряда Павлова и пулеметная команда Маслова потребовали, чтобы их зачислили в отряд Кушникова. В союзе молодежи возник целый скандал: чуть не вое ребята, в том числе и те, кому только 14—15 лет, требовали от комитета, чтобы их тоже послали туда. Девушки рвались быть сестрами милосердия.
Между тем обстановка в Алапаевске была напряженной. Красногвардейцы нужны были и здесь. Поэтому часть отряда союза молодежи и несколько пулеметчиков Маслова Павлов отпустил в отряд Кушникова, а остальных оставил при себе. В числе ушедших сестрами мило¬сердия были Надя Нохрина, Маруся Останина, Маруся Потемина.
Под Верх-Нейвинским заводом, на 118-м разъезде, отряд Кушникова попал в окружение. Больше двух суток он отбивался от чехословаков и белоказаков, не имея никакой связи со своими. Трое суток бойцы были без пищи и воды. Последнюю воду из фляжек вылили в кожухи пулеметов. К концу подходили и патроны. А силы противника значительно превосходили наши.
Белогвардейцы кричат:
— Эй, краснокожие, сдавайтесь, если жить хотите!
Но о сдаче никто не думал. Лучше последнюю пулю себе в лоб, чем позорный плен!
Кушников и Серебряков приняли решение пробиться внезапно штыковой атакой. Выделили бойцов выносить раненых. Но большинство раненых продолжало драться. Остальных бойцов разделили на две группы: группу прикрытия и группу прорыва.
Группа прикрытия вместе с пулеметчиками во глава с Кушниковым должна была прикрывать отход отряда огнем и контратаками и отходить перебежками только тогда, когда остальные оторвутся от белых хотя бы на версту. Группе прорыва под командой Серебрякова предстояло внезапно, без единого выстрела ударить по белогвардейцам и гранатами, и штыками прорвать кольцо окружения.
У тех, «то предназначался для прикрытия, отобрали гранаты, которые передали бойцам группы прорыва. У последней зато взяли патроны для группы прикрытия: ей они нужнее.
Белых удалось обмануть. Когда группа прикрытия открыла сильный огонь в направлении Верх-Нейвинска, белогвардейцы, ожидая здесь атаки, перебросили на это направление свои резервы. Между тем группа прорыва ударила в противоположном направлении. Впереди атакующих бежал Серебряков с наганом в левой руке и бутылочной гранатой в правой.
Прорыв удался. Белые были так деморализованы, что даже не преследовали группу прикрытия. Отряд Кушникова вышел из окружения, забрав всех раненых товарищей. Подлинными героями оказались ребята из пулеметной команды Ивана Маслова. В тайге, под станцией Крутиха, колчаковцы полуокружили роту алапаевцев. Против одной роты действовал усиленный батальон белых. Наш полк под давлением противника уже отходил в направлении на Режевской завод. Рота алапаевцев прикрывала его отход.
С открытых флангов белые все больше обходили роту. Боевая задача ею была уже выполнена: полк оторвался от противника, и можно отходить и самой роте, но как вырваться? Противник висит буквально на плечах и, судя по выстрелам, все больше загибает свои фланги, чтобы зажать алапаевцев в кольцо.
Оторваться от колчаковцев можно было в том случае, если пулеметчики задержат их хотя бы на час. Тогда рота форсированным маршем выйдет из-под удара, и тайга укроет ее. Но это значит— надо жертвовать пулеметчиками. Командир колеблется. Понимали это и сами пулеметчики. Все они молоды, каждый из пяти не старше 18 лет. Вся жизнь впереди! Выбор только такой: или погибнуть вместе с ротой, или ценой собственной жизни спасти остальных. А в роте земляки-алапаевцы, отцы, старшие братья твоих друзей и товарищей. И пулеметчики, без слов понимая друг друга, сами попросили командира разрешить им прикрыть отход роты.
Без выстрела, бегом отходит рота, пока еще не сомкнулось кольцо белых. Позади остались впятером пулеметчики Александр Мячев, Евгений Корелин, Иван Киселев и два двоюродных брата Тартачевых против усиленного батальона белых. Взятый потом в плен под Егоршино белогвардеец рассказывал, как геройски бились и погибли наши ребята. Больше часа они сдерживали непрерывные атаки врага. Все были неоднократно ранены, но продолжали драться. Последним остался у своего «Максима» Саша Мячев. Окружившие его белые предлагали сдаться, обещали жизнь, но истекающий кровью Саша продолжал стрелять. Озверевшие колчаковцы буквально подняли героя на штыки.
Обстановка на фронте непрерывно ухудшалась. Белогвардейцы приближались к Алапаевску. Бои шли уже под станцией Егоршино. В городе срочно было собрано последнее, теперь уже немногочисленное собрание членов союза молодежи. Участники собрания по предложению комитета решили мобилизовать в Красную Армию всех ребят с 16 лет.
Здание комитета закрывается на замок. Весь Алапаевский союз молодежи уходит на фронт. На правом фланге стояли рослые ребята, такие, как Петр Левин, братья Михаил и Петр Логиновы, Григорий Чернавин, Гавриил Есин, Модест Старцев. А левый фланг был мелковат. Те из алапаевских обывателей, кто с нетерпением ждал белых, ехидничали над нашими замыкающими: «Тоже вояки! Кто вам винтовки-то таскать будет?»
Да, некоторые наши бойцы, вроде Латникова, Виктора Суханкина, Андрея Скрябина, Ильи Обухова, были ростом невелики. Но от них драпал потом не один долговязый беляк!
Отряд союза разместили в здании бывшей женской гимназии. Другую ее часть занял отряд левых эсеров Георгия Глухих. Левоэсеровцы вскоре ушли на фронт, и мы усиленно занялись военной подготовкой. Матрос Ваня Булычев и солдат Костя Дерябин помогали мне учить ребят строю, обращению с винтовкой, гранатой.
Вскоре в тыл нашим частям, дерущимся под Егоршино, колчаковцы забросили диверсионную группу, в задачу которой входило взорвать мост через реку Реж, у деревни Катышка. Было ясно, что, если колчаковцам удастся осуществить эту диверсию, снабжение фронта нарушится и Егоршино нам не удержать.
Перед отрядом союза молодежи и ротой Василия Анисифорова поставили боевую задачу — обеспечить сохранность моста и уничтожить диверсионную группу. В роте Анисифорова ребята были надежными. Одним взводом командовал Борис Телегин, прапорщик старой -армии, крестьянин деревни Косиковой, а сам Анисифоров был сыном алапаевского кустаря-пимоката, тоже прапорщик старой армии. Оба самоотверженно и умело дрались за Советскую власть.
Разместились на станции Самоцвет. Организовали охрану моста и поиски колчаковских диверсантов. По слухам, их скрывали на своих покосах и обеспечивали питанием кулаки деревни Деево.
По ночам диверсанты часто обстреливали наши посты, секреты, патрули и дозоры. В одну из перестрелок был ранен Латников.
Наконец с помощью коммунистов деревни Ермаковой удалось найти и разгромить диверсантов. Командир их убит. Задание было выполнено, но мост мы продолжали охранять. Служба эта становилась будничной и скучной. Но вскоре из Алапаевска был получен приказ: отряду союза вместе с ротой Анисифорова форсированным маршем выступить на Алапаевск.
Оказалось, что белогвардейцы захватили Нейво-Шайтанский завод, Сусанну и оттуда могли перерезать железную дорогу между Алапаевском и Нижним Тагилом.
Базирующиеся на Алапаевском направлении части Первой восточной дивизии (в будущем 29-й стрелковой) представляли из себя арьергард войск Красной Армии, дерущихся с белыми на этом участке фронта. Главные силы красных вели бои с колчаковцами уже за сотню верст на запад от Алапаевска, под Нижним Тагилом. Если белогвардейцы сумеют из Сусанны перерезать железную дорогу Алапаевск — Нижний Тагил, части Первой восточной дивизии, действующие под Егоршино и Алапаевском, будут отрезаны от своих.
Мы выступаем на Алапаевск. Наш запевала Суханкин затягивает песню:
Вдоль да по речке, вдоль да
по Казанке
Серый селезень плывет.
Вдоль да по бережку, вдоль да
по крутому
Добрый молодец идет.
День ясный, сентябрьский. В Алапаевске — тишина. Но в одном-двух десятках верст от города сражаются героические защитники, сдерживая белогвардейцев.
Завод пуст. Большинство взрослых рабочих там, откуда глухо, как раскаты отдаленного грома, доносятся орудийные выстрелы.
Поредел отряд Алапаевского Социалистического Союза Рабочей Молодежи имени Третьего Интернационала. Вчера он пришел с фронта для того, чтобы сегодня в составе сводного отряда Сергея Павлова пойти на Нейво-Шайтанский завод, занятый белогвардейцами. Около училища, где разместился отряд,— толпа провожающих: матери, отцы, братья, сестры. Через час их юные родственники снова пойдут на смерть за революцию, за красный Алапаевск...
— Разойдись!— звучит команда, и стройные юношеские фигуры растаяли в этой пестрой толпе.
Каждого окружили родные. Отцы угрюмо, с суровой лаской смотрят на безусые лица сынов. С тоской глядят на бойцов опухшие от слез глаза матерей. Слов мало. К чему? Разве в такие минуты все, что нужно сказать, можно передать словами?
Но пора выступать. Китайская рота двинулась еще вчера и уже ждет нас у деревни Мостовой, на полдороге к Сусанне.
— Становись!—раздается команда, и гаснут редкие улыбки. Сердито прячут слезу хмурые отцы, судорожно обнимают своих сыновей худые материнские руки. С робкой нежностью трогают рукава защитных красногвардейских гимнастерок тонкие девичьи пальцы.
И вот отряд неподвижно стоит в строю. Раздаются последние слова команды, и отряд молодой гвардии, чеканя шаг, поднимает дорожную пыль.
Вот уже и площадь. Последние, поросшие зеленой травкой, широкие улицы, и — Сусаннский тракт.
— Ребята, гармошку! Суханкин —- барыню!
И заоглядывались едущие впереди кавалеристы. И даже пожилые, нахмуренные, идущие за нами стрелки Алапаевской роты Василия Анисифорова приветливо и одобрительно заулыбались отряду союза, идущему в бой с песней, свистом и пляской. Даешь Сусанну!
...Алапаевек был занят колчаковцами. Перед отступлением Красной Армии из города комитет алапаевских большевиков решил оставить часть коммунистов в тылу белых для подпольной борьбы с врагом. Остался и Алеша Серебряков. Его, как председателя комитета союза моло¬дежи, знали, уважали и любили не только члены союза, но и очень многие ребята из несоюзной молодежи. Никто другой не сделал так много для мобилизации молодежи Алапаевска на борьбу с колчаковцами.
Алапаевск был тогда городом небольшим. Почти все в нем друг друга знали. К тому же немало здесь было буржуазии и ее прихвостней, которые могли донести белогвардейцам. Оставаться подпольщикам в самом Алапаевске было рискованно. Поэтому оставили только нескольких человек для наблюдения за белыми и связи с базой. Остальные ушли в Кукайский ельник. Там заранее были заготовлены запасы оружия, боеприпасов и продовольствия.
Предполагалось, что подпольная и агитационно-пропагандистская работа будут сочетаться с партизанской борьбой против колчаковцев. С базы в Кукайеком ельнике подпольщики должны были заходить в Алапаевек и в окрестные деревни, отсюда же планировалось наносить удары по врагу.
В городе, на заводе, в поселках и деревнях начали появляться лозунги: «Бей белых гадов!», «Долой белогвардейщину!», «Да здравствуют Советы!» То на узкоколейной железной дороге сойдет с рельсов вагон, то произойдет авария на самом заводе. Сегодня — в механическом цехе, завтра — в прокатном, через несколько дней — в мартеновском. А на железнодорожной линии Алапаевек — Нижний Тагил «кто-то» чуть ли не ежедневно начал разбирать рельсы, выкапывать шпалы.
Колчаковцы знали, что база большевиков-подпольщиков— в Кукайском ельнике, что именно оттуда осуществляется руководство борьбой. Но как добраться до базы большевиков? Кукайский ельник большой, а Алапаевский гарнизон белых был сравнительно небольшим, и он не мог оцепить и прочесать лес. Агенты же контрразведки, посланные в Кукайский ельник на розыски расположения базы подпольщиков, сперва исчезали бесследно, а затем «поумнели». Один из белогвардейских агентов дня три пьянствовал у знакомых кулаков в деревне Ясашной, а затем возвращался в Алапаевек и врал начальству, что облазил, мол, весь Кукайский ельник, но большевики как сквозь землю провалились.
Так бы и продолжалось дальше, да сплоховал один из самих подпольщиков—Иван Павлович Абрамов. Несколько раз уже он пробирался в Алапаевск и в деревню Верхнюю Алапаиху, и все сходило благополучно. А тут оплошал. На обратном пути к стану большевиков; из Верхней Алапаихи его увидел «земляк» — верхне-алапаихинский охотник, кулак. Абрамов не заметил врага. А тот головой рисковал, выслеживая Абрамова. Приятели-агенты обещали ему немалую награду, если он поможет им найти, где расположена база большевиков. Вот и привел Абрамов доносчика почти к стану подпольщиков.
Незваного провожатого наши часовые не заметили, так как он сразу после оклика свернул в сторону и, не заходя домой, помчался в контрразведку.
Назавтра кулак привел карателей и подразделение белогвардейской пехоты к самой базе большевиков. Они рассчитывали окружить всех подпольщиков врасплох и взять живьем. Но не вышло. Наши часовые вовремя заметили белых и подняли тревогу. Подпольщики отбили первую атаку колчаковцев, а затем прорвались и ушли.
Подпольная организация разделилась на три группы. Одна из них во главе с руководителями подполья Соловьевым и Говыриным ушла в глубокий тыл, к колчаковцам. Там она продолжала подпольную борьбу с белыми. Другая группа направилась к фронту, чтобы перебраться через него в Красную Армию и там сражаться против колчаковцев. Третья группа хотела скрываться в самом Алапаевске и продолжать борьбу с белогвардейцами.
Из большевиков, оставшихся для подпольной работы в самом Алапаевске, мало кто уцелел и дожил до освобождения города Красной Армией. Многие из них попали в лапы алапаевской контрразведки и были расстреляны.
Выследили ищейки и нашего Алешу, когда он однажды зашел в родительский дом. Каратели окружили дом и предложили Серебрякову сдаться, обещая сохранить жизнь и даже выпустить после допроса. Алеша ответил палачам выстрелами. Тогда белогвардейцы кинулись в дом, решив взять Серебрякова живым, но Алеша огнем из нагана заставил трусливую банду отступить. После этого каратели открыли бешеный огонь по дому. Серебряков, уже раненный, истекая кровью, отстреливался от нескольких десятков белогвардейцев до последнего патрона. Последний заряд Алеша израсходовал на себя.
В Алапаевске ходили олухи, что Серебряков не был мертв, а только потерял сознание, и белые бросили его в шахту еще живым. Правда это или нет, не знаю. Знаю только одно: Алексей Серебряков погиб геройски.
...Отступив от Сусанны, Сергей Павлов повел отряд не на Алапаевск, а на станцию Ясашная. Идти на Алапаевск не было смысла: защищавшие его части Красной Армии уже отходили от города. Шли ночью. Настроение было неважное: голодные, злые, удрученные. Некоторые требовали, идти на Алапаевск и умереть за него, но не отступать. Пришлось охлаждать эти горячие головы, объяснять, что если каждая часть будет выполнять только те приказы, которые ей нравятся, то белые нас разобьют и захватят не только Алапаевск, но и всю страну.
В месте, где лесная дорога выходит к болоту, белогвардейцы устроили засаду. Внезапный огонь белых вызвал в отряде Павлова замешательство и панику. Кое-кто бросился даже назад.
Павлов, очевидно, считая, что белые могли напасть только сзади, решил пустить небольшой обоз с ранеными, боеприпасами и пулеметами впереди отряда. Во главе подвод шло лишь одно отделение из роты Анисифорова. Остальные бойцы и отряд союза молодежи двигались сзади. Последней шла китайская рота, прикрывая наше отступление.
Когда белые внезапно открыли огонь, наши подводы с ранеными и боеприпасами попытались повернуть назад. Лошади, сойдя с настила, сразу увязли в болоте. Повозки сгрудились. Это еще больше увеличило замешательство. Сам-Павлов в это время отсутствовал. Он уехал в Кукайский ельник повидаться с подпольщиками. За себя оставил Василия Анисифорова, который, посоветовавшись со мной и командиром подразделения пулеметчиков Иваном Маедовым, решил попробовать обмануть белых. С первой подводы перенесли двух раненых па одну из пулеметных подвод, ехавших сзади, а пулемет поставили «а освободившуюся первую подводу. Иван Маслов сам сел за пулемет. Подвода поскакала по настилу, поливая белых пулеметным огнем. За подводой с криком «ура!» бежал взвод Бориса Телегина, а отряд союза молодежи бросился с настила в болото по направлению к противнику. Правую группу вел Иван Булычев, с левой шел я. Мы брели по пояс в воде, поминутно проваливаясь.
Как мы и рассчитывали, белые не выдержали, дрогнули и отступили. Преследовать их было невозможно: темень, болото, лес. Поэтому, постреляв убегающим колчаковцам вдогонку, мы вылезли из болота и отправились дальше на станцию Ясашная. Здесь, на станции Ясашной, и закончил свое существование как отдельное подразделение отряд Алапаевского союза молодежи. Здесь же отряд Павлова расформировали. Сам Павлов со штабом и китайской ротой уехал под Верхотурье, взяв с собой и Василия Анисифорова. Рота Анисифорова и отряд Алапаевского союза молодежи были влиты в знаменитый Первый Крестьянский Коммунистический полк. В то время это был один из лучших полков Красной Армии. Позднее, за бои под станциями Лая и Баранча, где наш полк сыграл решающую роль в разгроме 7-й дивизии колчаковцев (командовал ею генерал князь Голицын), а также 3-й и 4-й сибирских дивизий белых, наш полк получил самую высокую награду ВЦИК — боевое Красное знамя и почетнейшее название «Коммунистический полк Красных Орлов». С этого времени 253-й Коммунистический полк Красных Орлов не раз покрывал свое боевое знамя неувядаемой славой.
В боевые подвиги этого легендарного полка внесли свою долю и бойцы отряда Алапаевского союза молодежи. Вместе с красноармейцами Алапаевской роты Анисифорова они увеличили рабочую прослойку полка. Члены Алапаевского союза и бывшая в его отряде несоюзная рабо-чая молодежь потом стали основным костяком комсомольской организации полка, помогли коммунистам преодолеть вредные настроения партизанщины среди бойцов, сделать полк одним из самых дисциплинированных и героических полков Красной Армии.
Покойный уральский писатель Павел Петрович Бажов написал о нашем полке книгу «Бойцы первого призыва». В ней он подчеркивает, что отряд Алапаевского союза молодежи принес в полк Красных Орлов струю молодежной отваги, пылкого энтузиазма и организационных навыков, которые помогли потом усилить и укрепить политико-просветительную работу среди остальной молодежи.
Таков боевой путь отряда Алапаевского союза молодежи.
Свои воспоминания мне хочется закончить словами из того же стихотворения Суркова «Ровеснику»:
Пусть дороги в эпоху новую не разведаны и опасны,
Мы свою судьбу сквозняковую ни на что менять
не согласны!

Да, не согласны! Потому что для советского человека, самое большое счастье иметь право сказать, что все силы, вся жизнь отданы самому дорогому, самому прекрасному в мире — борьбе за дело партии Ленина, за коммунизм, за счастье трудового народа.


--------------------
Как полопаешь, так и потопаешь
PMПисьмо на e-mail пользователюICQ
Top
0 Пользователей читают эту тему (0 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
0 Пользователей:

Опции темы Ответ в тему Ответ в темуСоздание новой темыСоздание опроса

 

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика